Скоро праймериз в Ликуде, и у тех, за кого большинство из нас проголосует, есть высокий шанс попасть в Кнессет. «И что изменится?» - спросят меня многие читатели, причем именно те из них, кто не только живо интересуется происходящим в стране, но и способен всерьез задуматься над увиденным. Разве в Кнессете постоянно не мелькают самые разные личности, с различными, порой весьма привлекательными декларациями и программами, что совершенно не мешает стране неуклонно двигаться к катастрофе и вообще ни на что не влияет?... По результатам деятельности депутаты выглядят взаимозаменяемыми, уже независимо от партий, которые они представляют. Даже те, кто не коррумпирован в открытую (поищите таких с огнем) все равно как правило больше озабочены своим ближайшим политическим будущим, чем будущим страны – ближайшим или отдаленным. У избирателей – рядовых членов партии – наступает апатия и безразличие к результатам выборов, на что и расчитывает левый истеблишмент (извините за тавтологию – в Израиле сегодня никакого другого истеблишмента нет, и принадлежность к той или иной партии никакой определяющей роли в позиции тех, кто представляет истеблишмент, уже не играет).

Но именно поэтому нельзя упустить возможность ввести в Кнессет таких людей, которые достаточно хорошо известны и в то же время выпадают из этой общей когорты. И выпадают по той системе координат, по которой и в Израиле, да и во всем нынешнем мире вообще не привыкли оценивать потенциальных политических лидеров. Этой системой координат является иерархия личностных ценностей, личностные приоритеты.

У Моше Фейглина – единственной крупной общественной фигуры из сегодня мне известных – на первом месте всегда стояли интересы страны и народа Израиля, независимо от того, чем за этот приоритет ему лично придется платить. На протяжении 15 лет Моше Фейглин неоднократно доказывал, что он прежде всего думает об интересах страны и народа, и этот приоритет не меняется в зависимости от политической коньюнктуры - и тогда, когда он возглавил «Зо Арцейну» для борьбы против соглашений Осло; и тогда, когда благодаря инициативе его сторонников в Ликуде, Шарон проиграл референдум в партии по вопросу «размежевания», в результатах которого был уверен; и тогда, когда соратники Фейглина добились таких изменений в условиях голосования на праймериз в Ликуде, что у Шарона не осталось шансов сохранить в возглавляемой им партии доминирующее положение и он был вынужден создать новую партию – Кадиму. После этой победы группы Фейглина Омри Шарон сказал откровенно и однозначно – «Они уничтожили папу».

Но что может дать появление в Кнессете в составе правящей партии одного такого человека? С моей точки зрения очень много. Такой человек может стать точкой опоры для всех людей с похожими мотивами, но не уверенных в возможности их реализовать. Если они, оглядываясь вокруг, не видят ни одного не коррумпированного, не политиканствующего, не подгибающегося под давлением – они с сожалением приходят к выводу, что приходится быть как все. Фейглин может стать для них точкой консолидации.

Есть распространенное мнение, что Фейглин недостаточно харизматичен для лидера. Да, для тех, кто считает харизматичными только людей безапелляционных, с диктаторскими наклонностями, способных на любой аморальный, но решительный поступок для поддержания своей репутации лидера – для этих людей Фейглин не харизматичен. Но с такими харизматичными мы уже довольно далеко ушли по дороге самоликвидации, и уйдем еще дальше. Именно такой харизматичности искал Ольмерт, устроив погром в Амоне.

Но есть совершенно другого типа харизматичность – харизматичность интеллектуала, человека, серьезно думающего над чрезвычайно сложными и сущностными проблемами нашего существования на Земле Израиля. Именно таким человеком с подлинным внутренним стержнем является Фейглин, а в глазах людей с чувством собственного достоинства в этом и состоит подлинная харизма. А я только к таким людям и обращаюсь, призывая их проголосовать за Моше Фейглина на праймериз в Ликуде.